Евпатий Коловрат

Источник: http://myfhology.narod.ru

Евпатий Коловрат - герой русского эпоса. Во многом напоминает героя былин, которому, однако, пришлось биться не с Соловьем-разбойником, не с Идолищем поганым, а с самым реальным врагом Руси — ратью Батыевой.
«Повесть о разорении Рязани Батыем» — одно из самых трагических произведений древнерусской литературы (написано, скорее всего, в начале XVI века). О содержании его говорит само название. Летописный рассказ о приходе полчищ Батыя на Русь соединяется здесь с элементами былинного и легендарного повествования. Один за другим гибнут рязанские князья, хотя они бесстрашно бьются против превосходящих сил врага. При этом им удается уничтожить множество татар. Вот некоторые эпизоды борьбы: «И была сеча зла и ужасна... Батыевы же силы велики были и непреоборимы; один рязанец бился с тысячей, а два с десятью тысячами... И бились так крепко и нещадно, что и сама земля застонала, а Батыевы полки все смешались. И едва одолели их полки сильные татарские. В той сечи убит был благоверный великий князь Юрий Ингваревич, брат его князь Давыд Ингваревич Муромский, брат его князь Глеб Ингваревич Коломенский, брат их Всеволод Пронский, и многие князья местные, и воеводы крепкие, и воинство: удальцы и резвецы, узорочье и воспитание рязанское — все равно умерли и единую чашу смертную испи-ли. Ни один из них не повернул вспять, но все вместе полегли мертвые... И многих горожан убили, а иных ранили, а иные от великих трудов и ран изнемогли. А в шестой день спозаранку пошли поганые на город — одни с огнями, другие со стенобитными орудиями, а третьи с бесчисленными лестницами — и взяли град Рязань в 21-й день декабря. И пришли в церковь соборную Пресвятой Богородицы, и великую княгиню Агриппину, мать великого князя, со снохами и прочими княгинями посекли мечами, а епископа и священников огню предали — во святой церкви пожгли. И во граде многих людей, и жен, и детей мечами посекли, а других в реке потопили... и весь град пожгли, и всю красоту знаменитую, и богатство рязанское... И не осталось во граде ни одного живого: все равно умерли и единую чашу смертную испили. Не было туг ни стонущего, ни плачущего — ни отца и матери о чадах, ни чад об отце и матери, ни брата о брате, ни сродников о сродниках, но все вместе лежали мертвые...»
Вот в этот-то момент в повести появляется «некто из вельмож рязанских по имени Евпатий Коловрат»: с одним из князей он находил-ся в Чернигове и, узнав о нашествии Батыя, поспешил домой; «и выступил из Чернигова со малою дружиною, и помчался быстро». «И приехал в землю Рязанскую и увидел ее опустевшую, города разорены, церкви пожжены, люди убиты... И воскричал Евпатий в горести души своей, распаляяся в сердце своем». Обратим внимание, как древний русский писатель предельно сжато передавал состояние человека: горе и жажда мщения охватывают Евпатия при виде случившегося. Он опоздал к главному сражению и теперь хочет наверстать упущенное, хотя и знает, что ему придется разделить участь всех рязанцев. Безоглядное стремление выполнить воинский долг и готовность испить «единую смертную чашу» -- это в равной степени свойственно на-родному богатырю и княжескому воеводе. «И собрал небольшую дружину — тысячу семьсот человек, соблюденных Богом вне города. И погнались вослед безбожного царя, и едва нагнали его в земле Суздальской, и внезапно напали на станы Батыевы. И начали сечь без милости, и смешалися все полки татарские. И стали татары точно пьяные или безумные. И бил их Евпатий так нещадно, что и мечи притуплялись, и брал он мечи татарские и сек их татарскими. Татарам почудилось, что мертвые восстали. Евпатий же, насквозь проезжая сильные полки татарские, бил их нещадно. И ездил средь полков татарских так храбро и мужественно, что и сам царь устрашился.
И едва поймали татары из полка Евпатьева пять человек воинских, изнемогших от великих ран. И привели их к царю Батыю, а царь Батый стал их спрашивать: "Какой вы веры, и какой земли, и что мне много зла творите?" Они же отвечали: "Веры мы христианской, а витязи мы великого князя Юрия Ингваревича Рязанского, а от полка мы Евпатия Коловрата. Посланы мы от князя Ингваря Ингваревича Рязанского тебя, сильного князя, почествовать, и с честью проводить, и честь тебе воздать. Да не дивись, царь, что не успеваем наливать чаш на великую силу — рать татарскую". Царь же подивился ответу их мудрому»... Ответ пленных воинов заставляет вспомнить символику многих народных песен, в которых битва уподоблялась пиру: на нем врагов «чествовали» оружием, «подносили» им «чаши» — то есть смерть. Батый решает выслать против Евпатия своего шурина — богатыря Хостоврула. Тот похвастался, что приведет русского воеводу живым. «И обступили Евпатия сильные полки татарские, желая живым его взять. И съехался Хостоврул с Евпатием. Евпатий же был исполнен силою и рассек Хостоврула на полы до седла. И стал сечь силу татарскую, и многих тут знаменитых богатырей Батыевых побил, одних на полы рассекал, а других до седла разрубал.
И возбоялись татары, видя, какой Евпатий крепкий исполин. И навели на него множество орудий для метания камней, и стали бить по нему из бесчисленных камнеметов, и едва убили его. И принесли тело его к царю Батыю. Царь же Батый послал за мурзами, и князьями, и санчакбеями (военачальниками), и стали все дивиться храбрости, и крепости, и мужеству воинства рязанского. И сказали царю мурзы, князи и санчакбеи: "Мы со многими царями, во многих землях, на многих битвах бывали, а таких удальцов и резвецов не видали, и отцы наши не рассказывали нам. Это люди крылатые, не знают они смерти и так крепко и мужественно на конях бьются — один с тысячею, а два с десятью тысячами. Ни один из них не съедет живым с побоища". И сказал Батый, смотря на тело Евпатьево: "О Коловрат Евпатий! Хорошо ты меня попотче-вал с малою своею дружиною, и многих богатырей сильной моей орды побил, и много полков разбил. Если бы такой вот служил у меня, — держал бы его у самого сердца своего". И отдал тело Евпатия оставшимся людям из его дружины, которых похватали на побоище. И велел царь Батый отпустить их и ничем не вредить им».
Евпатий Коловрат, подобно былинным богатырям, уничтожает вражескую силу, противопоставляя ей свою богатырскую мощь. Но, в отличие от былин, сражение оканчивается гибелью героя. Кроме того, Евпатия окружает дружина -- это обычные воины, не богатыри. И, наконец, не забудем, что подвиг и гибель Евпатия вписаны в конкретное историческое событие 1237 года и о Евпатий говорится как о реальном лице — княжеском воеводе. Это переплетение исторической конкретики и эпического вымысла, а также поэтических элементов, близких к поздней народной исторической поэзии, позволяет предположить, что вся история об опоздавшем на битву воине, испившем свою смертную чашу, восходит к историческим песням XIII—XIV веков, в которых запечатлелись трагедия и героизм русских людей времен татаро-монгольского нашествия.

Отзывы

Добавить отзыв

Имя *
E-mail
Текст сообщения *
Код подтверждения код подтверждения
* поля, обязательные для заполнения

Читайте также:

Добрыня Никитич

       Добрыня Никитич русский былинный герой. В отличие от «старого казака» Ильи Муромца Добрыню всегда называли молодым. Вот начало его былинной биографии: А жил во Рязани тут богатый гость, А гостя-то звали Никитою. Живучи-то, Никита состарился, Состарился, переставился. После веку его долгого Осталось житье-бытье богатество, Осталась его матера жена Амелфа Тимофеевна, Осталось чадо милое, Как молоды Добрынюшка Никитич млад. А и будет До ...
подробнее

Нис

Нис, в греческой мифологии: 1) царь Мегары, сын Пандиона. Ему приписывается постройка Нисеи - гавани Мегары. На голове Ниса рос пурпурный (вариант: золотой) волос, от которого зависела его жизнь. Влюбившаяся в критского царя Миноса, осадившего Мегару, дочь Ниса Скилла погубила отца, вырвав у спящего волос бессмертия. Миф о Миносе и Нисе - вариант распространённого сюжета о волшебной силе, заключённой в волосах (ср. мифы об Амфитрионе и Комето, о Самсоне и Далиле) ...
подробнее

Сфенебея

Сфенебея, Стенобея, в греческой мифологии дочь ликийского царя Иобата (или аркадского Афида, Apollod. Ill 9, 1), супруга тиринфского царя Прета (согласно варианту, женой Прета была Антея, Нот. II. VI 160 след.), мать Лисиппы, Ифианассы, Ифинои, впавших в зрелом возрасте в безумие (Apollod. II 2, 1-2). Сфенебея тщетно пыталась соблазнить Беллерофонта, которому Прет предоставил убежище.     ..
подробнее

Эндимион

Эндимион, в греческой мифологии прекрасный юноша, сын Аэтлия и Калики (дочери Эола), заселивший эолийцами из Фессалии Элиду. Взятый Зевсом на небо Эндимион попытался овладеть Герой, за что Зевс обрёк его на вечный сон в пещере карийской горы Латмос (Schol. Apoll. Rhod. IV 57; Schol. Theocr. Ill 49). По более распространённому варианту мифа, усыпить Эндимиона, сохранив ему вечную молодость, Зевса уговорила влюбленная ...
подробнее

Шакунтала

Шакунтала в индуистской мифологии дочь риши Вишвамитры и апсары Менаки, мать царя Бхараты. Менака оставила только что родившуюся Шакунталу в лесу, где её охраняли от хищников птицы «шакунта» (отсюда её имя), а затем её нашёл и воспитал в своей обители отшельник Канва. Однажды во время охоты в обитель попал царь Душьянта, они с Шакунталой полюбили друг друга и сочетались браком гандхарвов (т. е. браком по взаимному согласию, без соблюдения формальных обрядов). ...
подробнее
добавить в избранное
© 2010 mythologys.ru