Иоанн Креститель

Источник: http://myfhology.narod.ru

      Иоанн Креститель, Иоанн Предтеча, в христианских представлениях последний в ряду пророков - предвозвестников прихода мессии, непосредственный предшественник Иисуса Христа. Новозаветное толкование (Матф. 11, 10; Мк. 1, 2) относит к Иоанна Крестителя ветхозаветные пророчества: «вот, я посылаю ангела моего, и он приготовит путь предо мною» (Малах. 3, 1); «глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь господу, прямыми сделайте стези ему» (Ис. 40, 3). По распространённым представлениям, пришествию мессии должно было предшествовать или сопутствовать появление Илии, долженствующего помазать мессию и засвидетельствовать его мессианский сан; христианская традиция, относя всенародное явление Илии (вместе с Енохом) ко временам антихриста и второго пришествия Иисуса Христа (соответствующее истолкование: Апок. 11,3-12) и говоря о тайном явлении Илии в момент преображения Христа (Матф. 17,3; Мк. 9, 4; Лук. 9, 30), в целом передаёт функцию Илии во время первого пришествия Иисуса Христа Иоанну Крестителю, выступившему «в духе и силе Илии» (Лук. 1, 17). Образ Иоанна Крестителя как аскета - пустынника, пророка, обличителя и «ревнителя» являет большое сходство с образом Илии, так что ему приходится специально отрицать своё тождество Илии (Ио. 1, 21). Чудесное зачатие Иоанна Крестителя было предвозвещено его родителям - ааронидам Захарии и Елисавете архангелом   Гавриилом. О детстве Иоанна Крестителя в новозаветном повествовании сказано лишь, что он «был в пустынях до дня явления своего Израилю» (Лук. 1, 80), «имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, а пищей его были акриды и дикий мёд» (Матф. 3, 4); иудео-христианская традиция первых веков сближала дикий мёд (по-видимому, не пчелиный мёд, а какие-то истечения древесного сока) с манной. Ранневизантийская апокрифическая и агиографическая литература добавляет подробности о детстве Иоанна Крестителя в пустыне: Елисавета с младенцем бежит от воинов Ирода, их спасает расступившаяся по её молитве и затворившаяся за ними скала, после пяти месяцев ангел велит отнять младенца от груди и приучать его к акридам и дикому мёду и т. п. Выступление Иоанна Крестителя на всенародную проповедь датируется в новозаветном сообщении пятнадцатым годом правления Тиберия (Лук. 3, 1), т. е. 27 или 28 н. э. Апокрифическая традиция утверждает, что Иоанну Крестителю при этом было 30 лет - символический возраст полного совершеннолетия (ср. возраст Иосифа, «когда он предстал пред лице фараона», Быт. 41, 46; таким же обычно представляют возраст Христа при начале его проповеди). Речи Иоанна Крестителя - эсхатологическая весть: «покайтесь, ибо приблизилось царство небесное» (Матф. 3, 2; с этой же формулы начинается проповедь Христа, см. Матф. 4, 17; Мк. 1, 15). Над теми, кто принимает эту весть, Иоанн Креститель совершает в реке Иордан тот обряд, по которому он имеет своё прозвище - «крещение покаяния для прощения грехов» (Мк. 1, 4; Лук. 3, 3). Это крещение (греч. «погружение») имеет параллели в иудейском обиходе той эпохи, но отличается от очистительного омовения прозелитов тем, что совершается над иудеями, а от ежедневных ритуальных омовений ессеев (с которыми фигура Иоанна Крестителя имеет много общего) тем, что оно единократно и неповторимо. Последователи Иоанна Крестителя образуют особую общину («ученики Иоанновы»), в которой господствует строгий аскетизм (Матф. 9, 14). Иоанн Креститель укоряет народ за самодовольную гордость своим избранничеством (Лук. 3, 8), особенно резко порицая фарисеев и саддукеев (Матф. 3, 7), как это будет делать Иисус Христос, и требует восстановления патриархальных норм социальной этики (Лук. 3, 11-14). В числе других к Иоанну Крестителю приходит ещё не известный народу Иисус Христос, чтобы принять вместе с другими крещение; Иоанн Креститель всенародно свидетельствует о его мессианском сане (Ио. 1, 29; ср. Матф. 3; 13-17; Мк. 1, 9-11). Перед лицом Христа роль Иоанна Крестителя, как он сам говорит об этом, чисто служебна: «ему должно расти, а мне умаляться» (Ио. 3, 30). Традиция не приписывает Иоанну Крестителю чудес (10, 41). Он стоит на рубеже Ветхого и Нового заветов, чем, согласно христианскому пониманию, определяется его величие и ограниченность этого величия. «Из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в царстве небесном больше его» (Матф. 11, 11). Сама его вера в мессианство Иисуса не свободна от неуверенности; уже в разгар проповеди последнего он задаёт ему через своих учеников вопрос: «Ты ли тот, который должен придти, или ожидать нам другого?» (Матф. 11, 2-3). Далеко не все ученики Иоанна Крестителя идут за Христом, и между их последователями имеют место трения (Матф. 9, 14).
В качестве ревнителя праведности Иоанна Крестителя выступает с обличением Ирода Антипы, тетрарха (правителя) Галилеи, который отнял у своего брата жену Иродиаду и при жизни прежнего мужа женился на ней, грубо нарушив этим иудейские обычаи; Ирод Антипа заключает Иоанна Крестителя в темницу, однако не решается казнить, страшась его популярности (Матф. 14, 3-5; Мк. 6, 17-20). Однажды на пиру по случаю дня рождения тетрарха его падчерица Саломея (не называемая в евангелиях по имени) настолько угождает отчиму своей пляской, что тот обещает исполнить любую её просьбу; по наущению Иродиады Саломея просит голову Иоанна Крестителя. Палач направляется в темницу, чтобы совершить казнь и по условию подаёт Саломее на блюде голову Иоанна Крестителя, а та относит её для глумления Иродиаде; тело Иоанна Крестителя погребают его ученики (Матф. 14, 6-12; Мк. 6, 21-29). О трансформации образа Иоанна Крестителя в исламе см. в ст. Йахья.
Западноевропейское средневековье знало пространную историю останков Иоанна Крестителя, которая нашла отражение в иконографии (картина Гертгена тот Синт-Янса). Распорядок церковного культа использовал евангельские свидетельства о шестимесячном, т. е. полугодичном, интервале между рождеством Иоанна Крестителя и рождеством Иисуса Христа таким образом, что первое оказалось прикреплено к летнему, а второе - к зимнему солнцестоянию; под знаком Иисуса Христа солнце начинает «возрастать», под знаком Иоанна Крестителя - «умаляться» (своеобразная материализация слов Иоанна Крестителя: «ему должно расти, а мне умаляться»). Для церковных интерпретаторов (напр., католического агиографа 13 в. Иакова Ворагинского) солярная символика должна была оставаться служебным инструментом передачи теологической доктрины; но для фольклорной традиции Иоанн Креститель и праздник его рождества сами приобретали солярные черты, сливаясь с языческой мифологией и обрядностью солнцеворота (в восточнославянском кругу - с культом Купалы), до неузнаваемости изменяясь в контексте образности сезонно-обрядовых песен и присказок (в сербском фольклоре Иоанн Креститель получает эпитет «Игритель», что мотивируется представлениями о троекратной остановке солнца в день его рождества).
Образ Иоанна Крестителя играет в православной традиции более важную роль, чем в католической. Православная иконография «Деисиса» (в русском народном переосмыслении «Деисуса») только Иоанн Креститель даёт предельную (наравне с девой Марией) близость к Христу. Если католическая традиция воспринимает Иоанна Крестителя как пророка, правдивого свидетеля пришествия Христа и неустрашимого обличителя власть имущих, то православная наряду с этим подчёркивает в нём черты идеального аскета, пустынника и постника, эзотерику «ангельского чина» (в южнославянской, греческой и русской иконографии в связи с новозаветными представлениями Иоанна Крестителя как «ангеле» и ради акцентирования «монашеской» стороны его образа распространяется с 13 в. тип «Иоанн Креститель - ангел пустыни», придающий ему широкие ангельские крылья; на Руси этот иконографический тип приобрёл популярность в 16-17 вв.). На Западе к этим чертам проявляли наибольшее внимание в русле традиции ордена кармелитов, воспринимавших Иоанна Крестителя (в согласии с православной традицией) как соединительное звено между ветхозаветной аскезой Илии и христианским созерцательным монашеством. В средневековой иконографии были широко распространены изображения Иоанна Крестителя с блюдом в руках, на котором лежит его голова, или с чашей, в которой находится агнец (позднее младенец).
Трагические контрасты пиршества и казни, глумливой греховности и страждущей святости, вкрадчивой женственности и открытого палачества, присущие сюжету усекновения главы Иоанна Крестителя не раз привлекали живописцев и поэтов. В 19 в., после демонстративно сухой претендующей на археологическую точность разработки этого сюжета в «Иродиаде» Г. Флобера, началась безудержная его эксплуатация литературой и искусством декаданса, открывшаяся «Саломеей» О. Уайльда, иллюстрациями к ней О. Бёрдсли.

Отзывы

Добавить отзыв

Имя *
E-mail
Текст сообщения *
Код подтверждения код подтверждения
* поля, обязательные для заполнения

Читайте также:

Кёр-оглы

Кер-оглы, Кёр-оглу, Гёр-оглы, Гор-оглы, Гуругли, Гургули, в мифологиях азербайджанцев, турок, туркмен, узбеков, казахов, каракалпаков, таджиков, среднеазиатских арабов, грузин, армян, курдов ...
подробнее

Эргин

Эргин, в греческой мифологии:  1) царь Орхомена (Беотия), сын Климена. Мстя за отца (убитого фиванцами), Эргин и его братья начали войну против Фив и в битве убили многих фиванцев. По ...
подробнее

Пандора

      Пандора, «всем одарённая»), в греческой мифологии первая женщина, созданная Афиной и Гефестом. Зевс, разгневанный тем, что Прометей похитил для людей огонь у богов, решил отомстить людям ...
подробнее

Ануширван

           Ануширван (фарси, букв. «бессмертная душа»), Анушаграван (пехлеви),  вошедший  в  легенды, частично мифологизированный царь из иранской династии Сасанидов — Хосров I Ануширван ...
подробнее

Хадир

Хадир, ал-Хадиp, ал-Хидр (al-Hadir, al-Hidr), в мусульманской мифологии персонаж, вобравший в себя черты разных мифологических персонажей доисламского Ближнего Востока. В Коране не упоминается, но ...
подробнее
добавить в избранное
© 2010 mythologys.ru